![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hana239Я не буду писать про Холокост - у нас у всех это болит,мы никогда про это не забываем и с этим живем. Всегда, не только в те или иные даты.
Но я давно хочу где-нибудь записать, то, что мне отец рассказывал про блокаду. Мы все читали многое про этот ужас, про эту страшную трагедию, про власти ленинградские. Но то, что слышишь от своих родных, оно самое сильное... В каждой ленинградской семье, я уверена, есть свои воспоминания, вот то, что запомнила я, родившаяся основательно после войны. Отец мой жив, слава Б-гу, но ему уж много лет и говорить после инсульта трудно, уже ничего не уточнишь.
Он немного рассказывал и только раз обмолвился, что в первую блокадную зиму чуть не умер, уже начался кровавый понос. А больше ни о чем страшном не говорил, не мог...
Шестнадцать моему отцу исполнилось в октябре 1941-го. Дед был на Ленинградском фронте, бабушка, папа и его троюродный брат (и близкий друг) провели первую блокадную зиму в нашей квартире, рядом с Юсуповским садом. В январе 1942 года, самое страшное время,самое голодное и люто-морозное, в Капелле должен был выступать Всеволод Вишневский.И вот они пошли, два молодых человека, с саночками, чтобы по очереди везти друг друга.И шли долго.И пришли,они, и не только они. И на сцену вышел Вишневский, и снял шапку.Ему закричали из зала - наденьте, холодно! А он ответил - Перед теми, кто сегодня сюда пришел, я могу стоять только с непокрытой головой. И так и выступал.
Еще осенью 1941 года шпиль Петропавловской крепости закрасили, а ангела накрыли мешковиной два альпиниста, чтобы он не служил мишенью - папа говорил, что ленинградцы верили, что пока ангел на месте, город будет стоять.
Памятники были закрыты мешками с песком, чтоб их уберечь. А памятник Суворову, у Троицкого моста (Кировский тогда), - нет. И как будто салютовал солдатам, шедшим мимо, на фронт. А когда блокада была снята, и за ночь от мешков был освобожден Медный всадник, то утром на его груди уже была кем-то нарисована медаль - За оборону Ленинграда.
Еще добавлю, что в октябре 1942 года, как только отцу исполнилось 17 лет, он ушел добровольцем на фронт. Как и дед, был на Ленинградском фронте. И как раз 27 января 1944-го оказался дома. И как объявили о снятии блокады, выбежал на улицу, как очень многие, у кого были силы, и стрелял в воздух, и кричал, и хоть выбежал без шинели, но не простудился совсем. И еще добавлю, что мы ходили с отцом, конечно, на Пискаревское кладбище, где не было, думаю. ни одного человека, который бы не плакал. И не могу забыть кадр из какого-то фильма документального - на одной из братских могил лежит кусок хлеба. И записка - Мама, я принесла тебе хлеб, который ты мне отдавала...
Честно говоря, обревелась вся, пока писала.
Но я давно хочу где-нибудь записать, то, что мне отец рассказывал про блокаду. Мы все читали многое про этот ужас, про эту страшную трагедию, про власти ленинградские. Но то, что слышишь от своих родных, оно самое сильное... В каждой ленинградской семье, я уверена, есть свои воспоминания, вот то, что запомнила я, родившаяся основательно после войны. Отец мой жив, слава Б-гу, но ему уж много лет и говорить после инсульта трудно, уже ничего не уточнишь.
Он немного рассказывал и только раз обмолвился, что в первую блокадную зиму чуть не умер, уже начался кровавый понос. А больше ни о чем страшном не говорил, не мог...
Шестнадцать моему отцу исполнилось в октябре 1941-го. Дед был на Ленинградском фронте, бабушка, папа и его троюродный брат (и близкий друг) провели первую блокадную зиму в нашей квартире, рядом с Юсуповским садом. В январе 1942 года, самое страшное время,самое голодное и люто-морозное, в Капелле должен был выступать Всеволод Вишневский.И вот они пошли, два молодых человека, с саночками, чтобы по очереди везти друг друга.И шли долго.И пришли,они, и не только они. И на сцену вышел Вишневский, и снял шапку.Ему закричали из зала - наденьте, холодно! А он ответил - Перед теми, кто сегодня сюда пришел, я могу стоять только с непокрытой головой. И так и выступал.
Еще осенью 1941 года шпиль Петропавловской крепости закрасили, а ангела накрыли мешковиной два альпиниста, чтобы он не служил мишенью - папа говорил, что ленинградцы верили, что пока ангел на месте, город будет стоять.
Памятники были закрыты мешками с песком, чтоб их уберечь. А памятник Суворову, у Троицкого моста (Кировский тогда), - нет. И как будто салютовал солдатам, шедшим мимо, на фронт. А когда блокада была снята, и за ночь от мешков был освобожден Медный всадник, то утром на его груди уже была кем-то нарисована медаль - За оборону Ленинграда.
Еще добавлю, что в октябре 1942 года, как только отцу исполнилось 17 лет, он ушел добровольцем на фронт. Как и дед, был на Ленинградском фронте. И как раз 27 января 1944-го оказался дома. И как объявили о снятии блокады, выбежал на улицу, как очень многие, у кого были силы, и стрелял в воздух, и кричал, и хоть выбежал без шинели, но не простудился совсем. И еще добавлю, что мы ходили с отцом, конечно, на Пискаревское кладбище, где не было, думаю. ни одного человека, который бы не плакал. И не могу забыть кадр из какого-то фильма документального - на одной из братских могил лежит кусок хлеба. И записка - Мама, я принесла тебе хлеб, который ты мне отдавала...
Честно говоря, обревелась вся, пока писала.
